Главная > Рассказы > Рассказы Николая Сладкова > В песках
В песках

В песках

Пустыня — это жёлтое и голубое. Жёлтое — пески под ногами, вокруг, сколько видит глаз, и ещё дальше— за горизонтом. Голубое — небо. Оно в пустыне такое же неоглядное, как и пески.

Всё в пустыне непривычно и непонятно. Гряды золотистых песков — барханы. Белые болота, засыпанные солью,— солончаки. Рощицы кривых полузасохших деревьев— саксаульники. И такыры — глинистые лысины, гладкие и крепкие, как асфальт.

Ручьи и озёра там без воды—летом вода пересыхает. Деревья без тени — на них нет листьев. Ветры не освежают — они горячие, как огонь. Дожди высыхают, не успев долететь до земли. Даже хорошей погодой в пустыне называют не сухую и солнечную, а пасмурную и сырую! Только весной да осенью можно увидеть в пустыне зелёную травку.

Камни в пустыне почернели от солнца, глина потрескалась от жары. Кусты похожи на мотки колючей проволоки. Пусто в пустыне.

Но это только на первый взгляд. В пустыне много удивительных обитателей — птиц, зверей, ящериц и жуков. И удивительные происходят события.

Песчанкин дом

Сидела у норки Песчанка и радовалась: до чего же хорошо на солнышке! Би-биб, би-биб! То один бок погреешь, то другой. То спиной вверх, то животом. И если бы не дела и заботы, так весь бы день с боку на бок и переворачивалась. Но дела, дела — траву подгрызать и носить к норке надо. А тут ещё все мешают! Думаете, Орёл в небе просто так кружит? Это он нас, песчанок, высматривает. Думаете, Кот барханный за кустом просто так сидит? Тоже нас подкарауливает. Но Орла и Кота я не очень боюсь, им, здоровенным, в нору ко мне не пролезть. Мне, главное, не проглядеть бы Варана! От него и в норе не спасёшься. Ой — би-би-б! — а он тут как тут! Подкрался злодей зубатый!

Кинулась Песчанка в нору — как сквозь землю провалилась. Варан за ней. Сунул щучью голову в нору и шипит сквозь частые зубы:

— Слышу, слышу — недалеко спряталась. А ну, выходи по-ххорошему! Не ххочешшь? Тогда я к тебе сам приду!

Песчанкина нора — целый подземный лабиринт: ходы, тупики, отнорки. И везде кто-нибудь живёт. Продирается Варан по подземным ходам, а на пути — Жаба.

— Что это за чучело пучеглазое? — шипит Варан.— Ещё и пятнистое!

— Я не чучело,— отвечает Жаба,— я Зелёная Жаба, жиличка Песчанкина.

— А что ты тут, Зелёная Жаба, делаешь, а?

— Я тут ночую или, вернее, днюю. Я существо нежное, кожа у меня тонкая, мне днём под солнцем никак невозможно — засыхаю. Поэтому я днём сплю, а гуляю ночью. Утречком снова в нору. Я у Песчанки угол в норе занимаю. Самый сырой.

— А где же твоя хозяйка? — шипит Варан.—Покажи мне её, я по ней соскучился…

— Не покажу, ни за что! Песчанка меня приютила, а я ей злом за добро? Не хочу неблагодарной быть!

— Тогда я тебя съем, прямо в твоём сыром и тёмном углу! — рассердился Варан.— Вот сейчас и съем!

— А я невкусная, несъедобная,— заурчала Жаба, — у тебя живот заболит.

Щёлкнул Варан зубами, отпихнул Жабу когтистой лапой и давай дальше продираться по лабиринту. На пути у него — Жук-скарабей. Варан посмотрел на него и спрашивает:

— Ты кто такой, навозник, что ли?

Жук-скарабей обиделся:

— Я — священный Жук- скарабей! В древние времена моими изображениями люди дворцы украшали.

Очень удивился Варан:

— Если ты такой знаменитый, так что же ты не во дворце живёшь, а в тёмной норе копошишься?

— Я-то? — растерялся Жук- скарабей.— Так у меня же, как вы справедливо заметили, ещё одно имя есть—Жук-навозник. Так вот я и того… Кое- что собираю здесь—есть-то надо…

Ухмыльнулся Варан.

— Вот и мне надо есть. А Песчанка удрала. Отвечай — куда она спряталась?

— Всё я тебе рассказал,— заскрипел Жук-навозник.— А этого не скажу. Я друзей не выдаю.

— Ты не скажешь — другие скажут, — зашипел Варан,— много вас тут в норе, приживальщиков. Эй, бабочки, Песчанку видели?

В норе Песчанки скрывались от жары и солнечного света ночные бабочки. Они сидели на стенке норы и поводили усиками.

— Мы ничего не видели. Мы ничего не слышали, мы ничего не знаем!—зашелестели бабочки.— Нас тронешь — поперхнёшься, подавишься, задохнёшься!

Варан и сам знал, что крылья у бабочек сухие, жёсткие и в пыльце. Стал продираться дальше. Видит—в от- норке птичка Каменка притаилась. Спрашивает её ласково:

— А ты, Каменка-плясунья, что в норе делаешь? А? Уж не бабочек ли ловишь?

— Нет,— отвечает Каменка,— у меня тут гнездо в отнорке, а в гнезде яички лежат.

— Ага, проговорилась! — обрадовался Варан.— Где гнездо? Давно яиц не глотал, даже охрип маленько. Сейчас горло своё смягчу!

Перетрусила Каменка, стала Варана упрашивать:

— Я,— говорит,— всё сделаю для тебя, только гнездо не трогай.

— Ладно,— отвечает Варан,— не трону твоего гнезда, если ты мне Песчанку покажешь. А не покажешь — берегись!

— Покажу, покажу,— запищала Каменка.— Вон в том отнорке она. Поторопись!

— Вот как я ловко тебя запугал! — обрадовался Варан.— Теперь-то уж Песчанка моя!

И полез, шипя, в отнорок. А Каменка смотрит вслед и хихикает. Она-то знает, кто там, в отнорке, сидит. Нарочно Варана туда послала, чтобы Песчанку спасти.

Чует Варан, что кто-то сидит в отнорке, а кто — не видно. Только хотел спросить, а его самого спрашивают:

— Ты кто такой?

— Я? — удивился Варан.— Я гроза сусликов и песчанок. Я самая большая ящерица в пустыне! Шшшш!!!

— А я,—слышит в ответ,— Хорь-перевязка! Гроза песчанок, сусликов и варанов!

Испугался Варан, заговорил шёпотом:

— Отдай мне мою Песчанку—я и уйду.

А Перевязка ему отвечает:

— Нет тут ничего твоего! Тут всё моё! Я тут охочусь! А ты — моя добыча!

Сцепились Варан с Перевязкой — пыль по подземным ходам заклубилась. Притихли все вокруг, слушают— кто кого? И Песчанка слушает. Она давно из норы вылезла, наверху сидит.

— Страх берёт, как дерутся,— шепчет Песчанка.—

Может, и их, хищников, страх возьмёт, отвадят друг друга от моей норы? Эх, зажила бы я спокойно, в ладу со всеми своими жильцами. Хорошие они у меня, никто Варану не выдал.

Тут под землёй драка кончилась, разбежались Перевязка и Варан в разные стороны. Варан рядом с Песчанкой высунулся из-под земли.

— Эй, Песчанка, куда Перевязка удрала?

— Влево! — испугалась Песчанка.

— Тогда мне вправо! — фыркнул Варан и запылил по пескам.

Тут и Перевязка выскочила из норки:

— Ау, Песчанка, куда Варан побежал?

— Вон в ту сторону побежал! — опять испугалась Песчанка.

— Раз в ту, то мне в другую! — взвизгнула Перевязка и ускакала.

Песчанка посмотрела им вслед, успокоилась—да и за дело. Траву зубами косить, в зубах в нору носить.

Черепаха

Странный след на песке — словно проехал игрушечный грузовик. Это проползла черепаха. Кончился её долгий зимний сон. Черепаха выползла из норы, в которой спала полгода, и отправилась искать свежую травку.

Вот бы удивились те, кто привык считать черепах медлительными,—черепаха почти бежала! Удивились бы и те, кто считает черепах неуклюжими,— черепаха ловко взбиралась на самые крутые склоны. Правда, однажды она сорвалась, скатилась вниз и перевернулась на спину. И тут бы удивились те, кто привык считать черепах неповоротливыми: черепаха вытянула шею, упёрлась головой в песок—раз! — и встала на ноги! И всё это было видно по её чётким следам.

А вот и сама черепаха. Бойко вышагивает по песку. На пути у неё ящерица—ушастая круглоголовка. Стоит на пяточках — горячо! — и хвостом обмахивается — жарко! Увидела черепаху—как разинет рот до ушей! И даже шире: в углах рта у неё раскрылись веером две красные складки, как уши. Рот с ушами!

Но черепаха даже в сторону не свернула. Знала, что круглоголовка только на вид страшная, а сама безобидная. И пугает она… со страху!

Заяц-песчаник встал столбиком — смотрит на черепаху. Тонкопалый суслик перестал песок рыть и тоже на черепаху смотрит. Саксаульная сойка промчалась мимо. Но черепаха на них не посмотрела. Скорее найти траву: полгода ведь не пила, не ела!

Встретилась на пути ящерица-агама. Надулась, поднялась на кривых ножках, на горле отвисла кожа — как синяя борода. И бока стали синими. Но и это черепаху не испугало — шагает себе напрямик!

Скорпиона не испугалась, фалангу не испугалась. Даже песчаного удав- чика не заметила, хотя он совсем рядом с нею прополз.

Но вот когда накрыла её тень орла, черепаха быстро спрятала в панцирь ноги и голову—словно юркнула в дом и дверь за собой захлопнула!

Орёл рухнул сверху. Скогтил черепаху, взлетел и понёс её к далёкой скале, где он всегда расправлялся со своей добычей. Но тут к нему бросился другой орёл и стал отнимать поживу. Орлы сцепились в воздухе, хрипло крича, а черепаха упала вниз — прямо в густую траву. В ту самую, которую так долго искала!

На память о приключении остались на панцире длинные царапины — следы орлиных когтей.

Разговоры в песках

ВОРОБЕЙ САКСАУЛЬНЫЙ И ВОРОБЕЙ ПУСТЫННЫЙ

— До чего, сосед, я хитро устроился — взял и свил гнездо в узком дуплишке! Мне теперь даже барханный кот не страшен!

— А я, сосед, ещё хитрее придумал. Я своё гнездо под орлиным гнездом свил! Мне теперь не то, что барханный кот, мне теперь даже каракал — пустынная рысь нипочём. Орлы моё гнездо теперь охраняют!

СЫЧ И УДОД

— Почему ты, Удод, без конца кричишь: «Худо-тут! Худо-тут!»

— А потому, Сыч, что тут хорошо!

— Вот и кричал бы тогда: «Хорошо-тут! Хорошо- тут!»

— Ишь ты какой! Чтобы другие удоды услышали и меня с хорошего места прогнали? Ни за что! «Худо- тут! Худо-тут!»

ЁЖ И ЧЕРЕПАХА

— Эй, Черепаха, а вдруг тебя Лиса схватит, а?

— А я, Еж, в свой костяной панцирь спрячусь и лапками вход захлопну. Лиса зубами пощёлкает и за тобой побежит.

— А я в колобок съёжусь и колючки выставлю. Лиса нос уколет, заплачет, да и уйдёт ни с чем.

ЗАЯЦ-ПЕСЧАНИК И МОХНОНОГИЙ ТУШКАНЧИК

— У тебя, Тушканчик, четыре лапы, а следы на песке только от двух. Ты куда две ноги подевал?

— А у тебя, Заяц, задние лапы на следах почему-то впереди передних. Может, ты хвостом вперёд бегаешь?

— Это у меня, Тушканчик, от скорости: так тороплюсь, что задние ноги передние обгоняют!

— И у меня, Заяц, от скорости: на одних задних скачу, чтобы передние не задерживали!

Загадочные истории

ПРОПАВШАЯ РУБАХА

Живёт в песках ящерица — сцинковый геккон. Очень красивый геккон. Особенно хороша у геккона кожа- рубаха— вся в золотых и медных чешуях-пуговицах. И штаны хоть куда: чешуйки, как рюшечки и оборочки.

Но всему свой срок: выцвела рубаха, запачкались штаны, протёрлись рукавчики на локотках. Пора одёжку менять.

Для геккона сменить костюм не задача. Надо укрыться в норку подальше от любопытных глаз, да и стянуть с себя лапками износившуюся кожицу-одежонку. А под ней уже готова новая: чистая, в блестящих чешуях, с белыми рюшечками и оборочками на штанах.

Геккон так и сделал: спрятался в тёмную норку и начал переодеваться. И вот геккон во всём новом.

Старой рубахи в норе нет. А старая где рубаха?

(Отгадка)

Старую рубаху, понятно, геккону ни в штопку, ни в стирку не сдать. Но и выбросить жалко!

Как только стянет её геккон с себя, так берёт в передние лапки, складывает в комочек, да и в рот! Съест целиком рубаху—ещё и оближется. Не пропадать же добру!

ГДЕ БЫ СПРЯТАТЬСЯ?

Ни густого деревца, ни зелёного кустика—один песок вокруг. Где же тут тень найти? Невозможно же в таком пекле жить, где от солнца укрыться? Как только обитатели песков не изжарятся?

(Отгадка)

Если бы обитатели песков не знали, куда от солнца прятаться, то многие бы и вправду изжарились заживо.

Песчанки, суслики, ночные бабочки, жуки прячутся в норы. Удавчики, сцинковые гекконы зарываются в глубь песка, во влажный слой. Мелкие птицы прячутся в норы, в колодцы, в тень камня. А орлы, бывает, кружат в тени высокого облака!

ЗАЧЕМ ТУШКАНЧИКУ ХВОСТ?

У тушканчика хвост вдвое длиннее тела: понятно, что он ему очень нужен. А зачем? Зачем тушканчику хвост?

У лошади хвост — мухобойка, у рыбы — весло, у дятла— подпорка. А у тушканчика? Мух ночью нет, плавать ему негде и по деревьям тушканчик, как дятел, не лазает. А хвост — длинней, чем у всех!

(Отгадка)

Сидит тушканчик на задних ножках, в передних держит веточку—обгладывает. А чтобы удобнее было сидеть — на хвост опирается. Хвост у него — ПОДПОРКА И ТОЛКАЧ — помогает при первом прыжке от песка оттолкнуться. А когда поскачет на двух ногах — а это труднее, чем прыгать на четырёх!—хвост помогает ему сохранять равновесие — хвост БАЛАНСИР. И это ещё не всё. На конце хвоста у тушканчика белая кисточка. Для друзей это УКАЗАТЕЛЬ — я тут, за мной! А для врагов — ОБМАНЩИК. Вильнёт на бегу белой кисточкой вправо, а сам прыгнет влево.

Кто что умеет

Ящерица-круглоголовка может в одну секунду в песок зарыться. Прижмётся к песку животом, задрожит, затрясётся и… «утонет»!

Пустынный козодой может пить… на лету! Пронесётся над самой лужей и подчерпнёт клювом воду.

Пустынная рысь каракал может сбить взлетевшую птицу лапой!

Черепаха может проспать в году восемь месяцев.

Тонкопалый суслик может учуять сквозь песок даже маленькую луковичку тюльпана. А как учует—раскопает и съест.

Песчаный удавчик умеет ползать под песком так же легко, как рыба плавать в воде.

Мохноногий канчик за пятнадцать минут может выкопать в песке нору длиной в полтора метра.

Жёлтый суслик может девять месяцев в году не пить и не есть.

Ушастый ёжик может съесть самую ядовитую змею, фалангу, скорпиона, ядовитого паука тарантула— и хоть бы что! Даже живот не заболит.

Оцените, пожалуйста, это произведение. Помогите другим читателям найти лучшие сказки.
СохранитьОтмена

Рейтинг рассказа

5
Оценок: 1
51
40
30
20
10

Комментарии

Комментариев пока нет. Будьте первыми!
Оставить комментарий
АА